ФЭНДОМ


Хватит!

(манифест МЫЗЫ)

Оглядывая современное искусство глазами не то, чтобы нормального человека, а просто не запорошёнными разного рода псевдоинтеллектуальной хуйнёй, приходишь к удивительному выводу: пиздец произошёл, а мы и не заметили.
В чём пиздец? - спросишь нас ты, неласковый читатель. А пиздец, наш ненаблюдательный друг, заключается в том, что элитарная и массовая культура поменялись не только значимостями, но и, будет нам так дозволено выразиться, физиологиями.
Исторически массовая культура относится к элитарной как паразит к своему хозяину. Элитарная культура создаёт смыслы, в её недрах происходят открытия, глубокие процессы подчас разрывают её единое тело, но она всегда восстанавливается. Массовая же культура питается всеми этими процессами, впрочем, не всегда даже заметно для элитарной; всего лишь маленький вьюнок, тянущий соки из здорового дерева.
Однако, в какой-то момент, в момент того самого пиздеца, элитарной культуре надоело даже изображать дерево, и она просто увивается вокруг массовой, правда, делает это с обычным для неё выражением лица: кривым, саркастическим и презрительным.
Нолан создаёт конфликты и смыслы, Герман откровенно насмехается над ним.
Ханц Циммер пишет музыку, а какой-нибудь хуй из Союза Композиторов только корявит ебальник. Так почему же так происходит?
Ответ достаточно прост: люди охуели, и более всего из людей охуели гуманитарии.
Рассмотрим причину номер один, то есть, всеобщее охуение. Почему это и когда люди так внезапно охуели? Конечно же, после второй мировой войны. Сначала демонизированный, а потом побеждённый Гитлер стал индульгенцией для всевозможных пидарасов: ведь хуже Гитлера нет никого, а мы его победили, значит, настанет теперь тысячелетний рай на Земле наподобие католического. То, что людишки, даже победив Гитлера, остались такой же мелкой и паскудной мразью, как и до того, людишкам в голову, конечно же, не приходит.
Ergo, теперь-то можно делать всё, что угодно, например, жрать говно или упиваться дустом до свинячьего визгу. Комиссия Маккарти? Да бросьте, он же всё-таки не Гейдрих. Ганди-срач в Индостане? Но Ганди-то вообще душка и фрукты жрёт, а то, что люди погибли, так это для них обычно. Искусство, в свою очередь, всегда было шлюховатой сучкой, но в тот момент сделалось просто-таки Сашей Грей. И ответом с его стороны стала готовность обслужить любую, даже самую блядскую идею - что Маккарти, что Хрущёва, что Ганди, что Кастро, что Мобуту Сесе Секо. Получилось, что постмодерн стал новой объективностью, а новая объективность - это как раз то состояние, когда баба пизде не хозяйка. Алкоголем послужила та самая победа над Гитлером.
В итоге спустя 20 лет после победы над Страшным и Ужасным фашизмом ситуация сложилась следующая: один мудак херачит поток сознания, второй его объясняет, а третий радуется, что Гитлера убил.
И, видите ли, поэтому он имеет право читать первого!
За всей этой возней проходят годы и не создается великого, ибо все тонет в сиюминутном поиске различия смысла деконструкции хуя очередным очкастым высоколобием на потребу толпы псевдоинтеллектуальных недоумков.
И Лакан, и Деррида, и Делёз с Гваттари виноваты в том, что позволили идиотам не понять и переврать то, что они говорили.
В древности плохих учеников лупили посохом до полного охуения, пока не поймут или не сдохнут. Нынче дают ученые степени.
Хватит Лакана, хватит семантики, хватит Гинзберга, хватит пидарасов с клоунами и клоунов с пидарасами.
Дело ведь не в том, что Деррида плохой мыслитель, а Шнитке плохой композитор.
Во-первых, это не так, а во-вторых дело не в них, а в том блядстве, которое они нарожали.
Гинзберг не проблема, проблема – высоколобый жид из Нью-Йоркера, который начинает кликушествовать, если назвать Аллана тупым хуесосом и может подать на вас в суд только за то, что вы знаете слово «жид».
И по аналогии: не Ахмадуллина, а Полозкова.
Не Лосев, а Прощин
Рядом махровым цветом произрастает почкование «измов»: раньше стиль вбирал в себя творца – теперь творец может за жизнь сменить четыре стиля, и это нормально.
Всё это суть явления одного поля: обслуга от искусства старается поглубже засунуть язык в жопу "творцов", чтоб никто не заметил, что обслуга эта, в общем-то, нахуй не нужна.
Возьмем, к примеру, венский классицизм. Это даже не стиль, даже не подстиль, а какой-то совсем унтер-стиль – тем не менее он включает в себя не кого-то, а Гайдна, Моцарта и Бетховена.
При этом куда как более скромный по одарённости Стравинский успел сменить за жизнь несколько измов: неоклассицизм, неофольклоризм, экспрессионизм и прочая, и прочая…
Как сказано выше, клоуны у пидарасов. Вернее, сутенёры при тайском бардаке с их гениальным маркетинговым сознанием: «Может, эта шлюха и мужик, может, ей и не 15, а за 35, но вы попробуйте, как она сосёт, а если вам кажется, что она не сосёт, а песню про Ленина поёт - так не вам судить о минете, раз вы не профи!»
Претензия МЫЗЫ к современному состоянию культуры в том, что искусство само не заметило, как воспитало из людей потребителей-гоблинов, а потом стало натурально у них отсасывать с заглотом и переворотом.
Заметьте при этом, что хитрая шлюшка тоже не остается в стороне от процесса: пока присвоивший себе монопольное право судить о том, кто как делает минет и кому какой минет надо подать сутенер деконструировал шлюху, разделял ее на пизду, сиськи и жопу, она, дабы не сильно утомлять и не допускать в свои прелести всех гоблинов подряд, удачно подсовывает вместо своих частей резиновые эрзацы.
Как итог, получающий эрзац гоблин думает, что резиновая вагина - это женщина, близорукий сутенер уже тоже сомневается, как она по-настоящему выглядит, и новый Лакан из такого сутенера не родится по причине деградации его ученичков-сутенеров. А бывшая вечная женственность, превратившаяся с течением времени в натурального трапа, подмигивает единицам, понимающим сугубую иронию происходящего.
Поэтому хозяйке пизды тоже б накостылять, чем МЫЗА и занимается, регулярно опуская великих писателей, композиторов, художников и прочих скульпторов, чтобы не расслаблялись.
Все поголовно гуманитарные и не очень гоблины уверовали в век бесплатных семинаров о смысле искусства второй половины первой трети 17 века, что разбираются в искусстве, либо стали стремится к такому состоянию веры.
Старая проблема эпигонства стала сегодня краеугольным камнем всей проблематики, самой проблематикой, самой проблемой.
Классицистские эпигоны; эпигоны романтизма; реализма; модерна; вот и до постмодерна докатились.
Хватит поиска, как бы нам ещё разрушить созданное не нами.
Хватит деконструкции и дебильных улыбочек.
Хватит посконного эстетизма.
Хватит уорхолловщины и всего того, что притворяется искусством.
Хватит инсталляций из говна.
Хватит пиздежа вместо музыки. Хотите пиздеть - идите в интернеты, а музыку пусть Йорк пишет. И если он вам не нравится - ну простите, другого вы не заслужили. Потому что охуели.
Аккорд сам по себе не является музыкой, а если твоя музыка состоит из тупых аккордных столбов, это не музыка, а говно, какую бы ты охуенную систематику сюда не приклеил, а знаете, почему? Потому что ещё Шпенглер сказал, что систему может любой дурак придумать, а вот правду рассказать всегда сложно.
Хватит Дерриды, хватит "симулякр на симулякре сидит и симулякром погоняет", потому что этот блядский жаргон не описывает даже систем, не говоря уже о реальных вещах.
Хватит употреблять слово дискурс, оно тоже ничего не описывает, а если и описывает, то сюда надо с мат.аппаратом приходить, а не с жалкими философскими гвоздями - не все философские гвозди жалкие, но у современных эпигонов постмодернизма оборудование из рук вон хуёвое, как и у их спидозного боженьки.
Хватит мемов в любом варианте - от настоящих до мемасиков из ВК. Просто не стоит произносить это слово. Хватит говорить заготовками! Мемы и так существуют как объективное явление природы – не обязательно пытаться увидеть их в любой ссаной луже.
Хватит бесконечного вычленения и задрачивания. Гомер не состоит из свинопаса богоравного и розовопёрстой Эос; Грибоедов - из деревни, тётки, глуши и Саратова; Ницше – из сверхчеловека, комплексов и усов.
Мышление рецепиента искусства должно быть направлено не на вычленение мемов и мемасиковое задрачивание, а на комплексное восприятие.
По сути, должна быть выработана новая культура восприятия искусства, и для этого стоило бы забыть всех импотентных деятелей последней трети двадцатого века и начала двадцать первого: ведь они посвятили свою жизнь вопросам вроде чем употребление слова "хуй" у Гинзберга отличается от употребления того же слова у Керуака.
Что совершенно не нужно.
Нужно спустя 70 лет наконец перешагнуть «победу в самой страшной войне», потому что для общественного сознания она стала поражением.
Потому что ее настоящие итоги давно втоптаны в грязь, которую высушили и скурили полвека назад.
Потому что мы живем сейчас и можем, но почему-то не хотим себе позволить ничего, кроме очередного пересказа обветшавшего мифа устами очередного медийного персонажа.
Выбор середины десятых годов – это выбор между деконструированной резиновой вагиной и доброкачественным гермафродитом, коим и должно быть искусство.