ФЭНДОМ


BX7XpEzrp00

Командор Дельфинбахер и его личный асирал на вахте на грот-мачте Гибля

Охота на Смырка - эпическая поэма о том, как Мыза охотилась на Смырка.

Концептуально входит в роман-эпопею "Хождение за три литра вокруг да около на корабле Гибль или как МЫЗА искала Лукиана и обрела пиздюлей".


Негромко в рынду протрендел
отчаянный трубач.
«Гибль» якорь бросил синебел
в приморский хохотач.

Спустились к галечной косе
Хаил и Лукиан.
За ними вслед упал Колай,
Отчаянно вопя.

«Сие есть омуля гнездо! -
в ответ вскричал Хаил,
- Тащи острогу и кисель,
и рябчиков неси!»

Мизинцем помогал сойти
на берег матросне,
поддерживал под локоток
и протирал пенсне

Профессор-омуелевед;
он еле-еле жив:
за тридцать месяцев пути
икоту подхватил.

«Скажу вам дважды - есть сие
берлога омуля!
И трижды вам я повторю:
она точняк ея!»

изрек, поднявши палец вверх,
Хаил и посмотрел наверх
и чайка, в небе пролетев,
на лоб его сгрузила след.

Плескался в ветре алый флаг,
и Лукиан был ал как флаг,
и был рассказчик бородат.
Вот так.


Сорбина, находясь во сне,
всем сделала рукой:
«Что вы орете? Спите все!»
И вышла на покой.

Но было не остановить
команду и скорей
Колай понесся во всю прыть
искать костру дровей.

«Дровень», - поправил Лукиан,
что трубку возжигал.
Хаил же пробурчал «дворян»
и затопил мангал.

Профессор крикнул: «П-подожди!»
но было уж темно.
И в мраке затонул мангал,
буль-буль ушел на дно.

«Зачем ты вставил это «буль»?
Дружок, не комильфо!» -
сказал Колаю Лукиан
и выбросил звукоподражание в море.

«А мне был близок этот буль, -
Хаил ему сказал.
Но буль уже сказал «буль-буль»…

- Заканчивай, Колай!

Колай тут булькать перестал,
губу от фляги оторвал,
а чайка, пролетев назад,
пробормотала тихо кря.

Закат был ал, профессор пал
на гальку в гуще покрывал
и Лукиан на то сказал:
«Достал!

На месте топчемся уже
шестнадцать битых строф!
Ни омуля, ни неглиже,
ни бланманже, мон дьё!

Такой бессмысленности миг
бывает только раз.
Я расскажу, куда уплыл
ваш омуль в этот час.

Ведут следы его на юг -
он вспенил буруны.
С собою проведут на юг
индейцы-оруны.

Их быстроногие быстры
каноэ на реке
и в океане их быстры
каноэ иногда.

Но чем купить нам дружбу их,
заставить их пойти
за диким омулем на юг
и головы сложить?

С собой должны мы были взять
рыбалки арсенал.
Но мы не взяли ничего -
печально пуст причал.

Где двадцать ящиков трески?
Все пусто хоть умри с тоски
И скоро кончится табак
и дело, скажем так, табак».

Закат ушел, был пуст котел,
Колай пел песню про бухло,
Хаил давился колбасой
с треской.


Итак, все завалились спать.
На берег "Гибль" исторг
компанию, куда входил:
просроченный парторг,

п-профессор-омуелевед,
дразнивый павиан,
завскладом в сальном пиджаке
(хоть был сюда не зван),

три попугая и еврей,
покинувший чуток,
кляня судьбу свою - ой-вэй! -,
бухгалтерский мирок.

В ночи храпела матросня
как хливкие шорьки.
Весь лагер выпив, лагерь спал,
присунувшись впритык.

Колай на рее отвисал,
посапывал Хаил,
лишь Лукиан бакшиш считал
и сумрачно курил.

К утру портянки перебрав
и вытряхнув из них
три соверена два гроша
и длинные рубли,

собрал хозяйственно бакшиш,
Колая пнул: «Проснись, малыш!»
Хаила пнул: «Давай вставай!
И застегни свой ахалай - рыб не пугай!»

Вставало солнце вопреки
по берегам седой реки,
завскладом скинул пиджаки
с тоски.

Еврей, вскочив, заголосил:
«Пропал наш капитал!»
И завизжал что было сил
дразнивый павиан.

Проснулась вся команда тут,
отправилась в гальюн.
Собрал собранье Лукиан,
Хаил сварил кутью.

Парторг пробормотал, жуя,
что «с солью хорошо,
но кроме соли бы в кутью
чего-нибудь еще».

«У нас остался денег пуд,
считая медяки, -
сказал бухгалтер, заточив
хаиловой кутьи.

- Весь этот пуд у нас уйдет
индейцам-орунам,
и до тех пор ждет пищевод
соливая кутья.

- Я на обед достану дичь, -
отметил тут Колай,
но взгляд его стряхнул с себя
трусливо попугай.

- Пожалуй, чтобы нам поесть
кого-нибудь придется съесть
и жребий бросить, а потом
поднять его - и суп с котом!

- Ты б лучше пил, - сказал Хаил
и молча лабрис заточил,
и к амфоре Колай прильнул -
заснул.

Надел тем временем пиджак
заслуженный завсклад,
трибуну захватил и дал
он слово всем подряд.

Матросы спели тишину,
дразнился павиан,
три попугая ни к чему
кляли реформу РАН.

Еврей-бухгалтер подсчитал
длину слона в ужах,
просроченный парторг вонял
и ел ушат опят.

- Они же ложные! - вскричал
напившийся Колай,
но было поздно и парторг
просрочился совсем.

«Зато с обедом повезло»
додумал Лукиан.
- Окстись, - сказал ему с плеча
приличный Сатана.

А неприличный Сатана
с соседнего плеча
приличному состроил жест,
приличный здесь едва ль.

- Опять рассказ блудит в тьме!
…блуждают тени в полутьме…
Проснись, Колай, давай дерзай,
из кружки рожу поднимай!

На пляже полдень наступил.
Рисует натюрморт Хаил
с парторга. Вышел - как живой!
Хой!


Забили тигры в барабан
и вскрикнул попугай.
Собрал команду Лукиан,
Колая запрягал.

Несут матросы длинный рубль
в семи морских потах,
везут кутью в дар орунам
на ездовых кротах.

Невозмутим в морской волне
оставлен Гибль стоит.
За старшего сидит парторг:
просрочен, мертв и спит

Колай под аккомпанемент
про колбасу поет -
на укулеле заиграл,
но большей частью врет.

Несется через джунгли гимн -
три ноты с матерком.
Услышат песню оруны -
на улицу бегом.

Гостей немного в тех местах
оставлено цензурой,
и на далеких островах
с сырами очень туго.

Закончился у них хамон,
и под французское вино
едят осоки пищевой
экстракт народно-полевой.

- Шоб я так жил, - сказал Хаил,
увидев необъятный тыл
таможной службы оруна -
полковника Груна.

Тотемный зверь украсил шпиль,
летуч и двухголов.
Перекрестился тут Хаил
и молвил: «он неплох».

Глядят в бойницы оруны,
седлаются собаки:
«дин-дон-уи, дин-дон-уи»
визжат на них мигалки.

Из стен банановых листов
начальство выезжает:
татуированный доспех
и юбка боевая.

Кивком коротким головы
приветствует команда,
начальников толпа идет,
и выглядит престранно:

вот орден голых пяток -
у них хамон припрятан,
вот общество по ГОСТу -
у них в подвале лобстер,

и, на расправу скор,
ведет всех Грун в шатер,
к могучему вождю
и лидеру общественного мнения

Влоду,
Сыну могучего Влода,
Внуку великого Влода,
Указующему путь во тьме.
 
    ***
- Ох ты гой еси великий вождь Влод,
Сын могучего Влода,
Внук великого Влода,
Указующий путь во тьме! – начал вежливо свою речь Завскладом, подметая полами засаленного пиджака песчаный пол Великого Шатра.
- ГМ, - ответсвовал великий Влод, сын Влода урчанием желудка.
 - Прими от нас этот пуд портяночный!
Дай нам за него черной крови земли и сильных быстрых орунов-бегунов, дабы сыскать Омуля Дикого, Чудовищную Рыбу-Смырка, как знаете ее вы, оруны!
-Ы-ЫБТЬ! - отвечал храбрецам великий Влод, сын Влода.
- Мудр, мудр! - восторженно шептали оруны и целовали радиаторы отопления.
- Очень мило, - шепотом промолвил Колаю Лукиан.
- ЫЫЫ! - громогласно продолжал великий Влод. ГЫЫЫБ! ЫЫЛ!
- Чудо, чудо! - торжестовали оруны. - Великий Влод пророчит чужеземцам удачу!
- КЫРДЫК, - выдохнул великий Влод и в изнеможении от долгой речи рухнул на трон.
Тут же оруны с шашками, одетые в высокие каракулевые технологии и хлопчатобумажные трусы, вывели команду Гибля из шатра вождя.
- Но позвольте! - подал голос бухгалтер. - А как же деньги?!
- Какие деньги? - холодно переспросил старший орун в погонах, небрежно вытатуированных на предплечьях.
Лукиан Кобрин, имевший к этому времени значительный опыт кидка со стороны туземных властей, поднял руку, останавливая праведный гнев команды, и сказал громко:
- Уходим, братцы. Никому не интересна здесь наша импортная кутья.
После чего развернулся на пятках своих дырявых пиратских штиблет и демонстративно выдвинув челюсть двинулся назад в направлении берега.
- Погодь, брат, братишка, - поймал его через четверть шага старший орун. – Не надо туда идти, надо сюда идти! Кутья торговать, обмен получать! Смырк ловить! Добыча делить!
И он указал на большую хижину с символом двуручной пилы над входом.
Кобрин высокомерно улыбнулся одним кадыком и проследовал за оруном.
Через двадцать минут экспедиция, дополненная орунами, двинулась через джунгли назад к Гиблю.