ФЭНДОМ


Гарант1

Гарант, икона-раскраска работы Хаила

Путеводитель по Конституции с её Гарантом (ивр. מדריך החוקה, עם הערבה שלה) - плутовской роман, написанный Лукианом Кобриным в период Шестой смерти. Представляет из себя восемнадцатикнижие в трех книгах и семи томах, дошедшее до нас не полностью, не в подлиннике, не так, и вовсе не дошедшее.

Изначально написан на арамейском языке, которого Лукиан не знал, поэтому получилось на другом.



О Гарантиях, Проституции и Оливке

Как-то Гарант пошёл на концерт, а после захотелось ему покушать, и увязался он за музыкантами на банкет. Но там до него никому не было дела, поэтому никто ему места не уступал, вперёд не пропускал, и жрачки-то всего и остался один голубец, три оливки да одна котлетка. 
И только он собрался напуститься на котлетку, как ему хуяк по рукам! И какой-то ражий детина котлетку у Гаранта нахально забирает из подноса прям из под носа. 

- Я же Гарант! - возмутился Гарант. 

- Слышь ты Гарант, кто тебя гарантировал? - законно парировал трубач Олег, коим оказался ражий детина. 

- Так это не мне... То есть не меня! Это я гарантирую! Конституцию! - запищал голодный гарант. 

- Лучше б ты проституцию гарантировал! - рассмеялся трубач Олег, но быстро посерьёзнел: - Хотя нет, нет, проституцию ты не это. Не трожь. А то как Конституцию... На тебе оливку. На, на, только не плачь. 

Так и сидел Гарант полвечера с одной оливкой и даже водочки под неё не тяпнул, потому что не пьёт. А на вторые полвечера пошёл он домой каблуки чистить и предаваться горестным размышлениям. 

Шёл он шёл, и тут ему попалась на дороге девица с шикарными телесами, намазанная да пьяная. 

- Проституция! - закричал Гарант. - Давай я тебя буду гарантировать! 

- ФОНТЕНБЛО у тебя не дорос меня гарантировать! - загоготала Проституция и уселась в тачку к наглому стритрейсеру. 

Тем грустным вечером Гарант решил запретить Проституцию. 

Позже, узнав об этом, она очень смеялась.

О стерхах в кинематографе

Однажды Гарант сидел в персональном кремлевском кинозале и смотрел новый фильм «Время стерхов», снятый известным режиссером Брякинцевым на деньги Фонда кино и какого-то олигарха.
На экране царила серая столичная осень 2028-го года.
Полуразрушенный кремль подвергался налету дронов с хлопушками. Они разбрасывали конфетти и пакеты с гей-пропагандой.
От назойливых механизмов вяло отстреливались редкие сотрудники службы охраны гаранта.
Сам Гарант, постаревший, обрюзгший и совершенно лысый (тут сидящий в зале Гарант потрогал себя за залысины и вздохнул), стоял у окна Сенатского дворца, завернувшись в портьеру с золотыми кистями.
«В кремле не топили второй год», – сообщил голос условного актера Хабенского за кадром.
Гарант смотрел в окно на объятый пожаром социал-дарвинизма город.
Со стороны Коломны подтягивались жидкие ряды юнармейцев с плакатами на тему духовности. Но эта жалкая струйка ничего не могла изменить в облике столицы, затянутой дымами горящих покрышек, окутанной речёвками о борьбе с коррупцией и устланной телами фейковых участников олимпийского движения, как всегда пьяных после утреннего допинга.
Войска ВАДА и Юнеско брали третье кольцо в кольцо, впрочем, защитников у кольца давно уже не было.
Многочисленные макдональдсы и старбаксы пожинали урожай бизнес-ланчей, которые во множестве заказывали в макдональдсах и старбаксах иностранные агенты.
Гарант обернулся на странный шум и увидел в углу кабинета маленького кабинетного попика, с громким чавканьем доедавшего последнюю фофудью.
За дверью истерично стрелялся очередной вице-премьер.
Гарант вздохнул и снова посмотрел в окно.
Там, в хмуром осеннем небе над вакханалией почти уже проигранной биты за скрепы улетали на юг белоснежные стерхи.
«Ах, почему же люди не летают, как птицы?!» – голосом условного актера Хабенского воскликнул Гарант и в ужасе проснулся в своем кабинете.
За окном был обычный столичный вечер. На столе лежало приглашение на предпремьерный показ новых фильмов, снятых маститыми отечественными режиссерами на деньги Фонда кино и каких-то олигархов.
«Запретить нафиг!», – подумал Гарант и выбросил приглашение в малахитовую корзину для бумаг.


О Политруке, его Жене и Муках Творчества

Однажды политрук Прохор Залупин вступил в войска.
А жена ему и говорит: «Вечно ты то в говно вступишь, то в партию!»
Прохор ей отвечает: «Но я же в войска!»
А жена выгнала его из дома и пошел он жить к
Евлампию В-Ощипу.
Но Евлампий уехал на поэтический фестиваль Текстуанальная глубина - 2024 и Прохору пришлось ночевать на коврике под дверью.
На этом коврике было написано три повести, пять статей для отечественной газеты, два киносценария и снято по меньшей мере тринадцать выпусков ток-шоу. 
Теперь там об этом даже памятная табличка висит и караул пионеров.
А домой Прохор в итоге попал, но не так, не к себе и не таким образом, но это совсем другая история.

О Смерти, Поплясках и Находчивости

Однажды Гарант решил изобразить, что умер.
"Попляшете вы у меня! Наплачетесь вы у меня" - несколько нелогично мечтал Гарант, набирая номер одного Серьёзного Телеменеджера, чтоб сообщить о своей смерти.
- Зачем это вам? - серьёзно удивился Серьёзный, когда наконец взял трубку.
- А вот, - ответил Гарант.
- Ну хорошо, - пожал плечами прямо в трубку Серьёзный и быстренько сделал новость.
Обождав полчаса, Гарант, сгорая от любопытства, бросился к окну. Но увиденное его разочаровало.
Никто не плакал. Точнее, плакала только одна старушка, но, как подумалось Гаранту, больше не из-за его, Гаранта, смерти, а из-за того, что здоровенный милиционер отнимал у неё лоток с какой-то снедью. Впрочем, с другой стороны, никто и поплясывать как будто не собирался; ну, конечно, возле Храма Христа Стяжателя недобро, кособоко и чуть вприпрыжку прогуливалась известная певица Бестолковникова, но она всегда ж.
- Как же так?.. - растерялся Гарант. Тут в дверь раздался стук и прямо за стуком в кабинет ворвался не совсем (хотя, если честно, совсем не) трезвый трубач Олег.
- Здоров, мы на жмура, такса обычн... - начал Олег, но увидев живого Гаранта быстро сориентировался. - А, так ты жив? Ну тогда Многая лета. По пятьсот на нос, плюс пирожки с повидлом.
- Замётано! - воскликнул Гарант, внезапно повеселев. Олег кивнул и пропал.
На сердце Гаранта потеплело. "Многая лета! - радостно думал он. - Это вам не понимаешь там! Значит, есть ещё! Значит, не всё совсем! Так-то!"

О Забытом Слове и Настоящем Писателе

Однажды Гарант забыл слово и зашел к политруку Прохору Залупину с вопросом:

- Я сегодня забываю слова, а ты у нас умный, книжки пишешь, поэтому напомни мне, пожалуйста, как назвать человека, который хочет всем управлять один? И нахуй ему не сдался папа римский и вообще кто-либо.
- Тщеславие? - пробормотал Прохор.
- Вроде как-то слабо. Тут должно быть какое-то тщеславие в кубе, - размышлял вслух Гарант.
- Любоначалие?
- Чево?
- Это властолюбие на древнерусском.
- Всё это да, но у меня ещё какой-то термин вертится в башке, когда человек себя считает чуть ли не равным богу, - нервничал Гарант.
- Высокомерие?
- Нет!
- Заносчивость?
- Не то!
- Надменность, кичливость, претенциозность, спесь, чванство, самолюбие, обидчивость, амбиция, гонор, самомнение, гордость, горделивость, гордыня? - затараторил Прохор.
- Гордыня! Вот это слово я и забыл. А ты и правда литератор, блять, - похвалил Прохора Гарант и направился в столовую за стаканом можжевелового компота.
- Ещё, кстати, "суверенная демократия"! Тоже сино... - прокричал было вслед удаляющемуся Гаранту Прохор, но вовремя осекся.

О Псах, Кухарках и Колбаске

Однажды Гаранту не спалось, ибо у него была моральная проблема.
Дело в том, что каждое воскресенье на близлежащем пустыре собирались псы и выли.
Особенно громких Гарант даже знал по кличкам: палевый полупудель Лайм и голубой полумастиф Прихлёба.
Гарант любил собак, но вой мешал ему сосредоточиться, когда он чистил каблуки.
- Послушай, Сурок, - спросил он у своего любимого Сурка, - что мне делать с псами-то на Триумфальном (пустырь назывался Триумфальный)? Пострелять, что ли?
Сурок, безмолвствуя, смотрел на какую-то книгу на столе и загадочно улыбался.
Гарант открыл книгу.
- Так-с, так-с... О, вот. "Гарантируется свобода собраний..." Хм, это я что ли гарантирую? Да, выходит я. Пострелять не получится, - тут Гарант вздохнул и закручинился.

Псы выли.
Гарант погладил Сурка, и его осенило.

- Правильно говоришь! Они нам выть, а мы их лаской-колбаской!

С тех пор полупудель Лайм да мастиф Прихлёба живут у Гаранта во дворе, кухарка Дарья их колбаской кормит, и они если и подвывают когда - то максимально одобрительно.
Сурок продолжает загадочно улыбаться.

А свобода собраний остаётся гарантированной, хоть и не очень нужной: выть-то больше некому.

О Солдатской Смекалке

Однажды политрук Прохор Залупин читал бойцам поэму Маяковского «Летающий пролетарий»:

«Угроза - Европе и Азии красной. 
Америка - разбитой буржуазии оплот - 
на нас подымает воздушный флот. 
Не врыть в нору рабочий класс. 
Рука - на руль! Глаз - на газ!»

В этот момент на бойцов упал деревянный снаряд,
начиненный навозом и протухшим салом.

- Глаз на газ, глаз на газ! Говно твои стихи, лучше бы водки привез! - сказали измазанные говном и салом бойцы и натянули Прохору глаз на жопу.

На краю окопа махровым цветом расцветала сирень.

О честных выборах и смелых разведчиках

Однажды Гарант решил для смеха устроить выборы.
Вечером того же дня телевизор «Чайка» голосом нестареющей ведущей традиционной вечерней информационной программы вещал:
"…поскольку целые слои населения до сих пор были на обочине политической жизни из-за нетерпимости отдельных политических деятелей, наш Гарант в рамках своей предвыборной кампании сегодня встретился с… хм… сексуальными, так сказать, меньшинствами культурной столицы. Репортаж Трифона Орешкина".
На экране появился Гарант в окружении двухметровых русых голубоглазых разведчиков.
Разведчики были одеты в платья, колготки в сеточку и густо накрашены.
(Г)арант (улыбаясь): Ну, здорово, пидарасы!
(Р)азведчики: ЗДРАВИЯ ЖЕЛА...
Г. Ну ладно, ладно, мы же по-свойски тут.
(Г)лавный двухметровый (Р)азведчик, его образ дополняло яркое малиновое жабо (басом): Так точ... (пауза)
ГР.(кашляет, прочищает горло, затем тоненьким голосом) То есть, здравствуйте, господин Гарант. А мы уж вас так ждали, так ждали.
Г. Не всегда, к сожалению, ммм… дела позволяют нам... эм... присутствовать везде, как бы… ммм… нам того не хотелось. У нас тут, вы знаете, реформы там... ммм... Да. Ну, чем живете, пидоры, хорошо ли у вас все?
Р. (писклявым хором). Все хорошо, все отлично! Льготы платят по педерастии, пособия...
ГР. (перебивая всех) А вот можно вопрос? Нас всех очень волнует... (достает бумажку, читает) по-вы-ше-ние материнского капитала и продление декретного отпуска.
Г. Это очень важный вопрос, очень рад, что вы его задали. Вы знаете, часто обсуждается этот материнский капитал. Он, кстати, не индексировался в последние пару лет, даже три года, что мы должны были бы сделать на самом деле, ещё вернёмся к этому. Можно ли тратить на другие цели? Конечно, можно об этом подумать. Меня всегда беспокоит только одно: что деньги будут просто растрачены, а мама… эм… семья, ребёнок не получат должной отдачи от этих усилий государства. Да, на эту сумму, может быть, ничего и не купишь… ммм… но можно добавить. Может быть, с учётом главной проблемы, о которой мы говорили сегодня, можно просто поступить, может быть, так будет даже эффективнее, чем дать возможность на что-то истратить, на решение не первоочередной задачи, причём с потерями. Мы подумаем на этот счёт.
Р. (писклявым хором) Спасибо! Теперь ясно! Да. Теперь все понятно! Отлично! Замечательно!
ГР. (перебивая всех) А вот такой вопрос очень нас всех волнует, и трудящихся пидоров, и пенсионеров-гомосеков. Неужто бросим дружественную восточную республику в беде? Неужто отдадим на растерзание империалистам?
Г. Вы знаете, у меня есть такие вопросы, я даже их отбирал, но не взял с собой. Даже не вопросов, а там много просьб, причём как бы чувствительных, я не буду их воспроизводить вслух, но я постараюсь на них отреагировать, тем более что там часто просьбы идут от людей с ограниченными возможностями по здоровью. Они никакие не… эм… грандиозные, но совершенно конкретные. Я постараюсь это сделать. Но вот пока мы с вами здесь разговаривали, я смотрел налево, направо, некоторые вопросы мне представляются глобальными. То есть не глобальными, но важными, а некоторые - региональными, но тоже серьёзными.
Так что твердое… ммм… «да» мой ответ будет, наверное, когда с коллегами обсудим на правительственном часе.
Р. (писклявым хором) Спасибо! Теперь ясно! Да. Теперь все понятно! Отлично! Замечательно!
ГР. (перебивая всех) А вот очень волнует нас, пидарасов, ситуация в культуре. Театры шатаются, режиссеры воруют, искусство гибнет. Может, пора нам за это дело взяться?
Г. (твердо)Нет, там своих пидарасов хватает.
Р. (писклявым хором) Спасибо! Теперь ясно! Да. Теперь все понятно! Отлично! Замечательно!
Г. Спасибо вам за участие сегодня в нашей совместной работе.
Прошу меня извинить и не сердиться, если я… ммм… не смог ответить на все ваши вопросы. Но для меня очень важно услышать ваше мнение, увидеть то, что вы думаете о том, что происходит в стране и вообще для всех для нас: и для Правительства… эм… и для меня…ммм… лично очень важен анализ поступивших вопросов, предложений, просьб либо критических замечаний.
Мы всё это учтём в нашей практической работе. Во всяком случае, сделаем всё для того, чтобы это учесть.
Р. (хором, обычным парадным басом) УРА, УРА, УР-Р-РААААА!!!

О Гаранте и единстве

Гарант очень любил единиться с народом. Например, кушает он с утра овсянку, а ему хор им. Александрова Калинку как грянет! А он сидит и подпевает, не забывая пережёвывать, как и завещал Ильич, и слёзы на глаза накатывают.
И думается ему: хоро-оший мальчик.
Или вот кушает он на обед котлетку по-киевски, а ему песни и пляски казачьи демонстрирует Казачий ансамбль песни и пляски станицы Кущёвской. И притоптывает Гарант так задорно ножкой в такт задорным танцам, не забывая, конечно, пережёвывать котлетку по-киевски, как завещал Ильич.
И думается ему: хоро-оший мальчик.
А также вот подают ему к ужину рябчика, а тут ему лихие подводники про Стеньку Разина как затянут! И подпевает Гарант: "...в набежа-а-авшую волну", не забывая особо тщательно, как обычно - по заветам Ильича, пережёвывать рябчика, так как мясо рябчика жестковато, можно и подавиться.
И думается ему: хоро-оший мальчик.
А перед сном, когда согревательница ложа ставит ему что-то такое восточненькое из Римского-Корсакова, осетинские пляски вроде б, или грузинские, Гарант выпивает стакан вологодского кефира и чувствует себя окончательно единым с народом, единым и единственным.
И думается ему: хоро-оший мальчик, и засыпает он умиротворённый.

О Дне Конституции

Однажды Гарант сидел в своем гранатовом кинозале и смотрел праздничный выпуск своего любимого мультсериала «Блядский папа», посвященного Дню конституции.
В заставке главный герой, сотрудник одного главного разведывательного управления Станислав Кузнецов закладывал лихой вираж на своей Ладе Гранте и эффектно врезался в Спасскую башню, после чего с видом лихим и придурковатым выскакивал из-за руля и молодецки отдавал честь двуглавому орлу. На этом моменте Гарант всегда заливался смехом, безошибочно узнавая в Кузнецове половину ежедневно окружавших его людей.
Серия началась с того, что Станислав в очередной раз поучал свою дочь-навальнистку (Гарант аж сморщился от этого слова, словно царапавшего стеклом по ржавому танку). Для наглядности Кузнецов поджег покрышку и заставил малолетнюю нахалку неотрывно смотреть на неё три часа на морозе.
- Хочешь, чтобы как на Украине? – в унисон с героем кричал Гарант и громко смеялся.
Тем временем, действие развивалось.
Жена Станислава Серафима привела плачущего репера Фейса, скрывающегося в квартире Кузнецовых под видом пришельца с Донбасса. Фейсу запретили выступать в 1273-х городских округах, городах, поселках, селах и деревнях.
Кузнецов, искренне ненавидевший рэп за пропаганду наркотиков, секса и аморального поведения среди молодежи, но все же регулярно послушивавший его в своей Гранте за задор и лихие матюки (а также неприличные картинки с участием не совсем совершеннолетних особей женского пола, которое воображение рисовало после литра «Жигулевского») решает исправить положение и тайком внести поправки в Конституцию.
- Голова! – хлопал в ладоши Гарант.
Раздобыв правдами и неправдами разведданные и в качестве прикрытия отравив 16 человек, глубокой ночью Кузнецов крался по Ленинской библиотеке, чтобы переписать главный документ страны.
Но его домашняя золотая рыбка с пересаженным мозгом шефа Гестапо Мюллера, сливает данные в американское посольство – и вот Кузнецова поджидает в засаде орда корреспондентов западных изданий с каверзными вопросами. Кузнецов понимает, что ему не уйти и в ужасе просыпается в обмоченных подштанниках.
Умирая со смеху, Гарант все же зыркнул краем глаза – все было нормально.
Конституция покоилась в хрустальном саркофаге на колесиках на безопасной дистанции в 5 метров, а начальник караула из 15 казаков держал на вытянутой руке чернильницу с золотым Паркером для экстренных правок, а подштанники были сухи.
- Ишь ты, чего выдумали! Ленинская библиотека, - сквозь слезы от смеха проговорил Гарант, однако осекся.
«А может, и вправду, Элджея-то того… записать…» - пронеслась было в гарантовой голове шальная мысль и тут же развеялась, отогнанная призывным колокольчиком: пора было идти на праздничный банкет.